Электронная коммерция. Страница 88.

Основных проблем с реализацией этой модели на российской почве три. Первая – в основе всей модели лежит необходимость постоянно генерировать заказы. Вторая проблема – программистов у нас очень много, а вот менеджеров проектов мало. В сфере новой экономики вообще нужны управленцы нового уровня, не генеральные директора, а антикризисные менеджеры. Не потому, что на предприятии кризис, а потому, что слишком велика скорость изменений.

И третья проблема – зависимость этого бизнеса от международного рынка и его циклов. Компания-аутсорсер не формирует рынок, а принимает его, следуя за спросом. А спрос непостоянен и по содержанию и по объему. Поэтому бизнес офшорного девелопера должен быть масштабируем, компания должна при необходимости (в такт рынку) быстро расширять или сокращать штат.

Третья модель – израильско-скандинавская – это экспорт готовых продуктов и решений на внешний и международный рынок. Прежде всего, новых технологий. И это означает прямую конкуренцию с Силиконовой долиной.

Израильская модель для России предпочтительнее любой другой. Она дает возможности для лидерства, которых нет ни у какой другой модели. Компании, создающие новые технологии, могут не тащиться за рынком, а сами создавать его. Формировать новые потребности и удовлетворять их. Объем этого рынка даже нет смысла оценивать – он неисчерпаем.

Израильская модель для России предпочтительнее любой другой. Она дает возможность для лидерства, которых нет ни у какой другой модели. Компании, создающие новые технологии, могут не тащиться за рынком, а сами создавать его. Формировать новые потребности и удовлетворять их. Объем этого рынка даже нет смысла оценивать – он неисчерпаем.

Израильская модель дает возможность применять национальный интеллектуальный потенциал наиболее эффективным способом, с максимальной добавленной стоимостью.

Трудности при израильской модели те же, что и при индийской, да еще одна – маркетинг, а поскольку товар нужно выводить на мировые рынки, решение этой задачи становится критичным, причем на всех стадиях – от разработки до продажи продукта.

Нашей сильнейшей стороной являются люди. Нашей слабейшей стороной тоже являются люди. главный вывод: мы можем рассчитывать на успех, потому что у нас много технических специалистов, но добиться его нам будет сложно, потому что у нас столь же мало менеджеров, сколь много инженеров. И пока не будут сбалансированы спрос и предложение специалистов с нужными навыками в технологиях, финансах, маркетинге и с опытом управления – новая экономика с места не сдвинется.

Кроме того, Россия должна поощрять утечку мозгов на государственном и гражданском уровне. Только соотечественников надо не выгонять, а всячески поддерживать с ними связи. Эти люди могут быть нам безмерно полезны за рубежом – в качестве партнеров и здесь – в качестве техноэкспатов.

Российским компаниям важно создать качественный продукт, который бы пользовался спросом на мировом уровне. Как только это произойдет, инвесторов зазывать больше не придется.

Сейчас мы находимся в той фазе, когда первая модель уже в основном сформировалась, вторая начинает переходить на индустриальный уровень, а третья существует еще в основном в единичных и во многом опытных образцах.

Все это важно. Но у ситуации есть и еще одно измерение – и оно напрямую упирается в структуру национальной экономики России. Новая экономика работает с внешним рынком, экспортная емкость которого на уровне второй модели уже сопоставима с мировым рынком сырьевых товаров и систем вооружений, а на уровне третьей модели – превышает его во много раз. К тому же нельзя не учесть дополнительный эффект от многократного увеличения уровня занятости, повышенной экономической эффективности, экологических выгод и прочих положительных сторон новой экономики в сравнении с традиционной. Исключительная волатильность международного сырьевого рынка, сокращение доступных и разведанных запасов и стагнация на рынке оружия подталкивают нас к тому, чтобы в ближайшие годы перенести центр тяжести экономики страны с присваивающих отраслей на производящие, на технологическую промышленность как на отрасль с наиболее емким рынком и максимальной производительностью труда.

Промышленность новых технологий – это единственное, что может наконец дать стране устойчивость и экономическую независимость. Не потому, что новые технологии так уж хороши. А потому, что она при всех своих рисках и недостатках все же качественно лучше всего остального.

Нынче в моде безопасность. Но поборники безопасности не видят угрозы там, где она вот-вот грянет. Настоящая угроза нашей национальной безопасности – нищета. Неспособной прокормить себя, постоять за себя стране не нужно будет ни внешней агрессии, ни социального взрыва, для того, чтобы забыть про центральной правительство, словно его нет. Поэтому люди, создающие новую экономику в России – предприниматели, программисты, финансисты, - это последний эшелон обороны страны.

Новая экономика – единственная реальная альтернатива страны, других вариантов у нас не осталось. Или мы в течение ближайших лет и месяцев начнем создавать и экспортировать технологии. Или нам конец.

Чтобы победить нашу хромую судьбу, нужно совсем немного. Иметь веру. И не бояться.